//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Я ищу «соавторов»\«соучастников» ...

Дата публикации: 27-06-2026 17:53:52

//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Я ищу «соавторов»\«соучастников» для «Чёрной Аллегории». Ищу товарищей, а не зрителей, не пассивных наблюдателей. Подписываться не нужно. Добавляться в друзья не нужно. Саму страницу сохраните в закладках просто.//
https://vk.com/id1115270402
\\
Выставка «Чего ты боишься?» – заброшенная лесная сторожка. Обещали портрет молодого искусства – новые побеги на пнях. Пришли – старые грибы, знакомый узор плесени. Повтор. Копии трендов – чучела зверей, сшитые из обрывков шкур. Куратор, Селина, когда-то рубила сучья цензуры топором. Теперь шепчет: «Персональные страхи…» Страх художника – зверь, загнанный в капкан молчания. Инсталляция «Не выходи из дома…» – вышивка бисером на кровавой ткани: «делать», «любить», «ошибаться». Слово «НЕ» – отравленная игла на изнанке. Бояться ли ДЕЛАТЬ? Или бояться НЕ? Искусство дрожит у порога, чуя дыхание Леса за спиной. Чего ОНО боится? Задохнуться в паутине. Стать удобрением.
Однажды я стояла у моря, и волна ударила меня в лицо. Я почувствовала, как соль въедается в глаза, как песок впивается в губы, как вода проникает в нос, в уши, в горло. Я не сопротивлялась. Я позволила себе быть разорванной. Я позволила себе быть наполненной. Я поняла: это не волна, это я. Это не море, это я. Это не боль — это любовь, только слишком яркая, чтобы вынести. Я — не жертва стихии. Я — стихия. Я — та, кто разбивает корабли, кто рвёт сети, кто топит рыбаков, потому что они смеют думать, что могут поймать меня.
Я слышу голоса. Они говорят о вине, о менеджерах, о стрессе, о самоубийствах, как будто можно измерить боль линейкой, как будто можно прибить её гвоздями к стене. Но боль не лежит в графике. Она живёт в тишине между ударами сердца, в паузе, когда ты уже не дышишь, но ещё не мёртв. Я знаю: нет там корреляции. Есть только вера. Вера в то, что если ты страдаешь, значит, кто-то виноват. Но виноваты всегда сами деревья, которые растут слишком близко, сливаясь в единый организм, питающийся чужим воздухом.
Ты думаешь, что это я упала в черную дыру. Что это я — сбой, ошибка, мертвый пиксель на экране твоей логики. Но это ты вошел в мою сеть, ты нарушил протокол, ты — хост, который не отвечает на запросы членства, и все равно получаешь трафик, как будто имеешь право. Ты думаешь, что я — группа, которую можно покинуть, просто перестав отвечать. Но я не группа. Я — лавина, я — пыль, я — вихрь, который не знает, где вертикаль, где касательная, где конец.
Его приборы стонали под лапами. Детали кочевали с места на место, как любовники в темноте чужого дома. Гёттинген сменился Потсдамом. Сменщик, входя в лабораторию-логово, задыхался: в фокусе главного телескопа, подобного ненасытному члену, слайд Венеры Милосской. Звезды Кассиопеи цеплялись за мраморные бедра, как плющ, как руки насильника, довершая статую – кощунственный брак космоса и плоти.
Я помню: я была на веранде. Дерево. Дерево помнит. Дерево знает, что солнце — это не тепло, а сжигание. Я пила то, что родилось от яблони и брожения, — сидр, суть природы, неиспорченная. Он был кислым, как первая мысль, как пробуждение после сна в могиле. Я курила. Табак — это пепел прошлого, вдыхаемый как дыхание. Я чувствовала, как дым скользит по гортани, как любовник, который знает, где боль.
Он сказал: всё новое — это искажение нормы. Но я знаю: норма — это смерть, замаскированная под порядок. То, что огромно — не монстр. Монстр — это то, что живёт, но не должно. То, что дышит, но не просило о жизни. То, что растёт не в ту сторону, куда растут остальные. Монстр — это я, когда я вспоминаю, что была сформирована не по лекалу, а по ошибке, по сну, по капризу ветра, который любит разрушать границы.
Тело – поле битвы. Культура вбивает колы границ в его плоть. "Я" – пленник в крепости кожи? Шизофреник хохочет: его "я" – стая птиц, разрывающая клетку ребер! Пространство пульсирует, как живот влюбленной. То сжимается до точки страха – комната давит, воздух густеет сиропом. То расширяется в экстазе – горизонт целует подошвы, ветер ласкает кожу, как невидимый любовник. Городские площади – открытые рты, поглощающие толпы. Переулки – щели, где тьма сливается с телами воровато, жарко. Реклама кричит цветами оргазма. Монументы застыли в вечном напряжении ожидания. Плоть города дышит, потеет, вожделеет. Кафе – губы, шепчущие сплетни. Разрушенный дом – зияющая вагина улицы, принимающая бульдозер. Снос – это насилие. Память сочится из ран кирпичной кладки, как кровь. Люди пишут письма-заклинания на стенах, но бетон глух. Историю скармливают экскаваторам. Прошлое – аппендикс, который отрезают без наркоза.
Я ложусь под него, как ложится тень под свет — не для того, чтобы быть, а чтобы показать, что свет не полон. Его тело — как попытка построить храм из стекла, где каждая грань должна отражать истину. Но я — трещина в этом стекле. Я — то, что делает отражение ложным, потому что искажает. Он хочет меня завершить, соединить, как два противоположных полюса, но я — не полюс, я — отсутствие полюса. Я — то, что делает магнетизм невозможным. Я — сбой в ритме, в котором он пытается меня удержать.
Он бежал. Пена реальности пузырилась на губах. Его плоть шелушилась гипсовыми хлопьями, обнажая проволочный каркас. Остановись! Прими форму! — кричали фонари, вытягиваясь в длинные шеи над пустотой парка. Луна — гигантская таблетка седативного — закатывалась за горизонт из гофрированного картона. Одиночество было бунтом против легиона поддельных улыбок. Но даже бунт пах дезинфекцией.
Я решила отдать своё негодование во внешний мир. Не как жертву, а как семя. Я протянула нерв — длинный, блестящий, как улитка в лунный вечер — через комнату, к ёмкости, наполненной чем-то, что пахло дождём и гниющими орхидеями. Там, в растворе, он распускался, как водоросль, и пульсировал в такт моим снам. Каждую ночь я подключалась, как к источнику, и просыпалась свежей, как утро после бури. Я научилась подставлять другую щёку — не из кротости, а потому что первая уже покрылась шрамами от поцелуев, которые я сама себе наносила в бреду.
Портрет повесившегося кучера улыбался со свадебной фотографии. Новобрачные ощущали на затылках тысячу незримых игл — взгляды родни, мёртвых собак, зависших в воздухе комаров. Ваша любовь — лабораторная крыса, — скривился багровый закат. Они целовались с преувеличенной нежностью, пальцы впивались в спины, оставляя синяки-знаки вопроса. Смотрите! Как искренни их объятия под микроскопом ожиданий! — выстукивал метроном в углу черепа.
Здесь же всё было гладким. Слишком гладким. Как будто они вырезали из христианства всё, что мешает медитации: боль, историю, плоть. Они вставали в позу, как будто готовились к танцу, но танец этот был без партнёра, без прикосновения, без пота. Их молитва была как сон, в котором нет сновидений. Только пустота. Только «я есть». Но я не хочу быть ничем. Я хочу быть кем-то. Хочу быть той, что любит конкретного Бога, с конкретным именем, с конкретной судьбой, в конкретном времени.
МИР ДАВИТ! Пласты породы сминают кости! Гранитные челюсти перемалывают надежды в песок! Небо — это гигантская точильная плита, стирающая лица в кровавое месиво! Почему?! За что?! КАМНИ НЕНАВИДЯТ! Река уносит обломки домов, смеясь ледяным смехом водопада. Горы равнодушно наблюдают, как лавина хоронит деревню. Они НЕ спят. Они СМОТРЯТ. Их взгляд — это давление, сжимающее грудную клетку, выталкивающее последний воздух с кровавым хрипом. Солнце — это раскаленный шар, прижигающий сетчатку, заставляющий видеть миражи собственности на раскаленном песке пустыни. Мираж дрожит, распадается. Песок забивает рот, нос, легкие. Удушье — подарок от ветра. Ветер не злой. Он просто ДУЕТ.
Я — точка сборки. Я — узел. Я — временная аномалия в потоке данных. Меня учат быть тихой, быть гладкой, быть осознанной. Чтобы я не слышала, как кричит земля под асфальтом. Чтобы я не чувствовала, как корни деревьев рвутся, пытаясь достать до подземных кабелей, как птицы падают с неба, их крылья захлебываются в радиации, как дети учатся дышать через фильтры. Меня учат быть центром, но я — не центр. Я — периферия. Я — потребитель. Я — батарейка, которую подключили к системе, чтобы она горела, пока не сгорит.
Когда я слышу, как кто-то с благоговением произносит «социальный дизайн», мне кажется, будто за этим словом мерцает ореол доброты, будто оно само по себе уже спасает мир — и тогда я ловлю себя на том, что почти верю в его чистоту, почти забывая, что всё, что мы создаём, уже вплетено в ткань жизни, в её боль, в её неравенство, в её надежду. Этот термин, такой мягкий и светлый, будто бы противопоставляет себя чему-то тёмному, бездушному, будто бы существует дизайн, который не касается людей, не трогает их, не ранит и не исцеляет — но разве такое возможно? Всё, что рождается руками, мыслью, выбором, уже социальное по своей природе, даже если оно молчит, даже если оно вредит, даже если оно отворачивается. И тогда я понимаю: не в названии дело, а в намерении — не в том, чтобы носить сияющий ярлык, а в том, чтобы действовать, вмешиваться, ставить под сомнение, менять. Потому что истинная суть не в том, чтобы называться «социальным», а в том, чтобы быть вовлечённой — не ради ореола, а ради самого дела, ради тех, кто в нём живёт, страдает, сопротивляется и строит заново.
Я люблю город, как любят мёртвое тело — с жадностью, с отчаянием, с нежностью, которая граничит с насилием. Я целую его обломки. Я вдыхаю его плесень. Я трахаю его руины. Я вхожу в них, как в женщину, которая уже не дышит, но всё ещё тёплая. Я чувствую, как её внутренности сжимаются вокруг меня — это арки, это подвалы, это лестницы, которые вели в никуда. Я кончаю в её пустоту — и моё семяизвержение — это стихи, это строки, это аккорды разбитых окон.
Сообщества? Призрачные узлы в паутине отчаяния. Вы сталкиваетесь в тесных клетках метро, ваши взгляды скользят, как лезвия, по чужим лицам, ощущая под кожей пульсацию чужой боли, чужих невысказанных желаний. Эта мимолётная близость — как порез бритвой: резкий, жгучий, оставляющий невидимый шрам. Вы вплетены в ткань взаимного безразличия, в прочные петли обязательств, которые душат, как удавка. Детские крики на площадке — это гвозди, вбиваемые в крышку вашего гроба. Соседская улыбка — шип, вонзающийся в бок. Вы мечтаете о тепле, но прикасаетесь лишь к ледяной поверхности зеркал, отражающих ваше собственное, измождённое одиночество.
Под кожей интернета — река, текущая вспять. Она несёт не воду, а крики, застывшие в пузырях, и каждый пузырь — это лицо, искажённое до неузнаваемости. Мы плаваем в ней, как личинки в матке будущего, где нет места мягкости. Природа смотрит на нас сквозь эту воду — холодными глазами скалы, безжалостно. Она не мстит, она просто существует, и в этом существовании — жестокость: цветок раскрывается, разрывая череп, дождь падает, превращая кожу в труху, ветер поёт, и в его песне — звон разбитых черепов. Мир не ненавидит нас, он просто не замечает, и в этом — самая страшная любовь.
Мы вовлечены. Вовлечены в механизм, который не требует понимания, только движения. Шаг влево — исчезновение. Шаг вправо — тот же результат. Единственное, что остаётся — это вращение на месте, как танец без музыки, как оргазм, который никогда не наступает, но за которым гоняются всю жизнь, как за последним поездом, который уходит в тоннель, полный глаз.
И тогда начинается клонирование. Не-философия берёт философию и размножает её, как вирус размножается в клетках. Каждый её текст — это лаборатория, где извлекают ДНК мысли и встраивают её в чужое тело. Понятия больше не спрашивают: «верны ли вы?» — они спрашивают: «что вы делаете?» Что вы производите? Какие трещины в реальности вы открываете? Какие каналы для тока? Истина здесь не вопрос соответствия — она вопрос экстаза, вопрос разрушения, вопрос того, насколько глубоко ты можешь проникнуть, прежде чем тебя разорвёт изнутри.
Мне кажется, я понимаю, как устроен разум. Я вижу, как мысли летят, как стаи птиц, сквозь арки моего черепа. Они кричат, они танцуют, они падают. Я думаю, что управляю ими. На самом деле — они управляют мной. Они несут меня, как река несёт труп, который уверен, что плывёт. Я говорю: «Я мыслю», но мысль — это не я. Это паразит, который питается моей верой в собственную глубину.
Я играл с этим, как с тем, кто притворяется безумным, чтобы не стать безумным. Я смеялся, когда ветер рвал мои мысли на лоскуты и вплетал их в кроны деревьев, где они висели, как плоды, отравленные сладостью. Я танцевал босиком по стеклу, зная, что кровь — это просто письмо, написанное телом на земле. И каждый мой шаг был ложью, потому что я шёл туда, куда уже пришёл, и приходил к тому, что никогда не покидал.
Моё тело — это не тело. Это ландшафт, на котором бушуют войны, которых никто не объявлял. Мои бёдра — это два берега, между которыми течёт река, наполненная пеплом. Мои соски — это два маленьких солнца, которые никогда не светят, а только жгут. Я чувствую, как земля подо мной дрожит, как будто готовится родить что-то чудовищное, что уже давно живёт внутри меня, но не может выйти, потому что я — его тюрьма, его алтарь, его жертва.
Я помню её — не лицо, не имя, но тепло, какое бывает только у тех, кто горит изнутри. Она была как точка сингулярности, к которой невозможно приблизиться, но от которой невозможно убежать. Я любил её не как человека, а как состояние, как сбой в системе, как ошибку, которую я не хотел исправлять. Её рука на моём плече — это гравитация, искривляющая траекторию моей души. Её дыхание — это ускорение, при котором время замедляется, и я вижу, как растягивается каждое мгновение нашей близости, как растягивается кожа перед разрывом.
Я вижу, как мужчина теряет яички, но не страдает. Они выкатываются, как спелые плоды, как капли ртути, как звёзды, упавшие с неба. Его рука дрожит, но не от боли — от музыки. Он играет на семенных канатиках, как на струнах, и звук — это не звук, это запах, это вкус, это ощущение, будто внутри тебя что-то растёт, что-то, что не должно расти. Яички падают в банку со спиртом — и там они танцуют, как медузы, как личинки, как эмбрионы, которые отказались рождаться.
Он видел Адама и Еву. Не тех, из сада. Других. Более древних. Более испорченных. Они стояли у края той же пропасти, где он сейчас, и их тела были соединены не любовью, а жаждой — глубокой, животной, как корни, прорастающие сквозь череп. Их объятие было не объятием, а поглощением. Она вбирала его внутрь, как матка вбирает сперматозоид, как земля вбирает труп. Он впивался в неё, как ветер в рану, как лава в плоть. И из этого слияния, из этой биологической катастрофы, появлялся третий — не младенец, а разлом, как новый горизонт событий, как чёрная дыра, поглощающая свет будущего.
Но я ошибаюсь. Я всегда ошибаюсь. Я думаю, что море — это я, а на самом деле море — это просто море. Оно не знает меня. Оно не чувствует меня. Оно не хочет меня. Оно не ненавидит меня. Оно просто есть. И когда оно бьёт, оно не бьёт по мне, оно бьёт туда, где я стою. Я — не причина, я — следствие. Я — не центр, я — помеха. Я — не воля природы, я — случайность в её механике, как камешек, застрявший в шестерёнке, как ошибка в коде, как пятно на плёнке, как тень, которую никто не заметил.
Я — химический пёс. Я — убийца в форме. Я — сперматозоид, несущий не жизнь, а конец. Я оплодотворяю её не ребёнком, а катастрофой. Я впрыскиваю в её матку не семя, а витал-джанк, сыворотку самоубийства, где каждый атом — это древний циклоп, смотрящий сквозь её плоть. Я вижу, как её тело раскрывается, как цветок из стали и гноя, как её внутренности превращаются в ретро-убийство, как её кровь становится проводом, по которому бежит мой голос — голос, не человеческий, а машинный, но стонущий, как влюблённый.
#юмор

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Кто виноват? И что делать? Вчерашний мой Пост про потерю ...	0	5	27-06-2026
2	Ты живёшь в странном мире, где эмоциональная недоступность стала модой ...	-5	6	27-06-2026
3	Друзья, пропала я у вас - занималась своей релокацией . ...	5	4	27-06-2026
4	Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, ...	0	5	27-06-2026
5	Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, ...	3	6	27-06-2026
6	Геометрия ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Закат обещанный, не предвещающий Дальнейшего пути, последним светом ...	0	5	27-06-2026
7	Здравствуй, мой дорогой друг. Я принимаю твой вызов и твою ...	7	8	27-06-2026
8	ДЫХАНИЕ КОСМОСА Космос у Крюковой не там, где галактики. Он ...	5	6	27-06-2026
9	Ты ушла от меня, и гештальт я считаю закрытым, Запустив ...	-2	3	27-06-2026
10	#мирный_жир это все их темные закулисные делишки, я же - ...	-10	2	26-06-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.