Кадры с UMN.
Меня с раннего детства поражало, как _этот наш практически придомовой_ парк (один из самых старых в городе и уж точно самый мифологизированный), снаружи имеющий длину всего один квартал и ширину всего один квартал, умудряется быть таким огромным и бездонным внутри; всевмещающим и дремучим. И вот на UMN: практически безлюдный, полный покоя, воли, безмятежных зеленых вод — и сотрясающийся от What shall we do with a drunken sailor и прочих разудалых песен, которые свойственны фолк-площадке, содержащий толпы нарядных людей и разветвленно раскинувшуюся ярмарку, бурное, цветное, предштормовое море с барашками волн; музыка выплескивалась на площадь возле ТЮЗа и смешивалась там с музыкой, доносящейся от следующей площадки (где-то от "Космоса"). Я входила, конечно, и в бурное море фолк-площадки, бороздила его вдоль и поперек, рассматривала ярмарку, встречала своих и дружественных, обнималась, не без удовольствия вела смолл-токи и получала приглашения присоединяться; как солнце село, впервые послушала Gilead, да еще и забралась для этого почти в самую гущу движухи перед сценой; но самым лучшим был парк три-в-одном, зеленые воды, птицы, прогулки вокруг пруда и сопутствующий уровень громкости музыки: приглушенно, но отчетливо.
"Тайный ход" Льва Рубинштейна.
Мертвый поэт. Лучший компаньон и спутник на UMN, что был у меня когда-либо. Учитывая, что я люблю быть одна, много молчать и ни от кого не зависеть; ни от чьих желаний и планов, кроме своих; вестись, куда город ведет; и точно знать, что истории, которые со мной происходят, — мои.
Но вот, выходит, еще я люблю быть не одна.
Это здесь (глазами в зеленых водах) я поймала, что "Песенка (Куплеты под занавес)" начинается с ритмов и интонаций не столько Арсения Тарковского, сколько Ольги Седаковой.
"1.
Безветренно в могиле,
Не солнечно в гробу.
Ты спросишь: «А что мы забыли
На этом берегу?»
Придется за семь верст скакать,
Чтоб киселя хлебнуть.
Это ничего, что нечего сказать, —
Все же скажи хоть что-нибудь.
2.
Последний час назначен
На некоторую ночь."
...
Когда я впервые прочитала это на главпочтамте двумя часами ранее, я вспомнила "Я так давно родился, / Что говорить не могу. / И город мне приснился / На каменном берегу". А тут, у зеленой воды, пришло: "Ведь сердце, как хлеба, ищет / и так благодарит, / когда кто-то убит, / и кто-то забыт, / и кто-то один, как мы". И т.д. Все эти ритмы и темы "Тристана и Изольды".
И птицы, и ветки то соединялись со своим отражением в воде, то расставались с ним, и впервые за последние годы проливная музыка не сопровождалась проливными дождями, и сухие были дорожки и тропинки, травы и цветы стояли сухие, и лежал пух в своем нелетучем виде, и происходящее в парке касалось меня столько, сколько я позволяла ему себя касаться.
Я, пришедшая на ночь музыки со своей музыкой. Сама себе передвижная площадка.
Что вам делать с пьяным матросом?
Поступите с ним так, как хотите, чтобы поступили с вами.
Тональность 0
Информативность 0
vk.com