Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAПосле разговора меня вывели из допросной и провели к начальнику тюрьмы. Он молча отдал документы брату и улыбнулся — широко, ехидно, пожелав нам удачи в деле. От этой улыбки повеяло могильным холодом, но я лишь кивнул конвоирам.
Перед выходом, у гермоворот лифта на верхний уровень, мне швырнули сверток с вещами. Я сбросил казенную робу. Натянул штаны, со щелчком зафиксировал липучки тяжелых берцев. Замер над футболкой. С неё скалился медоед — облезлый, злой. Взгляд зацепился за строчку ниже трафарета: *«Любимому мужу»*. Когда-то там было именно так. После похорон буквы пришлось стирать наждаком вместе с кожей, пока от слов не осталось только грязное пятно.
— Глаза разуй! — рявкнул Координатор, устав ждать в дверях. — Шевелись!
Я медленно провел пальцем по истертой ткани, где когда-то читалось имя жены. Ткань под пальцами всё ещё хранила въевшийся запах её духов — дешевого цветочного мыла, которое она покупала на последние деньги перед тем, как всё рухнуло.
Спрятав лицо в поднятый воротник плаща, чтобы никто не видел глаз, я шагнул в кабину лифта. Металл дверей сомкнулся за спиной, отрезая прошлую жизнь стерильной темнотой.
Наверху пахнуло ночной сыростью. Я жадно глотнул холодный воздух, раздирая слипшиеся легкие. К трапу подкатил черный микроавтобус без опознавательных знаков. Мы погрузились в салон — Николай Сергеевич впереди, мы с Юрием сзади — и всю дорогу до аэропорта не проронили ни слова. Глухая тоска давила на плечи тяжелее тюремных ворот.
Я достал из внутреннего кармана плаща мятые фотографии дочери. Смотрел на них, не отрывая глаз. *«Какая же ты у меня красивая»*, — беззвучно шевелил я губами, проговаривая это про себя, словно боясь спугнуть её изображение.
Аэппорт остался позади незамеченным. Так же молча поднялись по трапу, так же молча заняли места в салоне бизнес-джета.
Николай Сергеевич рухнул в кресло у прохода, сбросил туфли, подтянул ноги на сиденье и мгновенно отключился, пробурчав:
— До Москвы меня не тревожить. Я спать.
Через пару минут салон заполнился его раскатистым храпом.
Юра устроился через два ряда, натянул капюшон толстовки поверх ушей, вставил беспроводные наушники. В их слабом свечении мелькали кадры какого-то детского мультсериала про космос — он снова спрятался в своей раковине.
Я сел у иллюминатора, вытянул гудящие ноги. За двойным стеклом мигали огни взлетной полосы. После набора высоты гул турбин стал монотонной колыбельной. Меня вырубило раньше, чем самолет лег на курс.
Я проснулся от того, что меня в плечо толкнул Юрий.
— Слушайте, Демьян... Можно пару вопросов задам? — с надеждой спросил он.
Я молча кивнул.
Он пересел напротив, упершись коленями в мои, и заглянул в глаза:
— Вы же не всегда были Медоедом. Не всегда несли смерть и ужас в глаза своим врагам. Мне вот интересно... У вас есть мечта? Чего бы вы хотели больше всего?
Хотелось ответить грубо, привычно рявкнуть, оттолкнуть. Но я не стал. Будто вся та черная злость осталась там, в прошлом, пересыхая раз за разом на мятых фотографиях дочери. Что-то во мне надломилось.
Я выдержал небольшую паузу, прежде чем заговорить:
— Одно мое желание — это прощение. Прощение семьи той маленькой девочки, которая погибла в тот день у меня на руках. Я готов ждать вечность. Готов умереть за это прощение.
— А самое главное... моя мечта — это дом.
— Дом? — усмехнулся Юрий.
— Да, дом, — нахмурив брови, ответил я.
Юрий настороженно откинулся на спинку сиденья, словно я сказал что-то неприличное.
— Дом, где тебя ждут. Любят и верят в тебя. Дом, где дочь будет в безопасности и рядом со мной. Родной дом. Для меня и моих близких.
— Неплохо сказано, — с улыбкой ответил Николай Сергеевич, открыв глаза. — И кстати, мы на месте. На выход, товарищи, — добавил он уже спокойным голосом.
Выйдя из самолета, мы увидели ожидающий нас у трапа черный внедорожник. Молча погрузились в просторный салон, и машина плавно тронулась в сторону базы.