В конце июля официально подписан первый в истории России закон об искусственном интеллекте. Фактически в стране впервые появляются какие-то первые установленные государством правила для работы ИИ. В частности, в нем поднимаются вопросы маркировки сгенерированных изображений, авторских прав и вводится понятие суверенной модели ИИ. Как все это повлияет на жизнь обычных пользователей? Разбираемся вместе с юристами, специализирующимися на высоких технологиях. 

Екатерина Калинина (юрист Nasonov & Partners): Это первый в России закон, который регулирует разработку и применение искусственного интеллекта на всей территории страны. Раньше профильное регулирование существовало только в виде эксперимента для Москвы по закону 2020 года, а в остальном применялись общие нормы об информации, о персональных данных и положения гражданского законодательства.

Документ небольшой и состоит всего из 13 статей. Закон задает общие рамки регулирования и содержит мало норм прямого действия, большинство вопросов отдано на уровень постановлений Правительства. Он называет цели, принципы и говорит, кто и что вправе устанавливать.

При этом весной 2026 года Минцифры вынесло на обсуждение другой, более широкий документ «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта». Это отдельный законопроект, он еще не принят.

Илья Булгаков (руководитель практики защиты персональных данных компании Denuo): В основном для регулирования генеративных сетей. Там есть как ограничения, так и серьезные преференции для разработчиков генеративных сетей.

Алена Троицкая (младший юрист Lidings): В частности, закон вводит специальные категории «суверенной» и «национальной» модели искусственного интеллекта. Разработчиком такой модели должно быть российское юридическое лицо, а подготовка ответов пользователям и хранение данных должны осуществляться в российских центрах обработки данных.

Российские разработчики получают не только финансовые и организационные меры поддержки, но и специальный правовой режим для формирования обучающих массивов. Кроме того, Правительство сможет определить сферы, в которых будет допускаться применение исключительно суверенных или национальных моделей. Вероятнее всего, это будет иметь значение прежде всего для государственного управления, финансового сектора и иных отраслей, связанных с обработкой чувствительной информации.

Алена Троицкая (младший юрист Lidings): Если коротко, закон:

• вводит определения ИИ и большой фундаментальной модели;
• устанавливает статусы суверенной и национальной модели;
• предусматривает меры поддержки российских разработчиков;
• закрепляет требования к безопасности и технической документации;
• регулирует доступ российских моделей к государственным данным;
• вводит правила маркировки ИИ-контента;
• регулирует использование произведений при обучении ИИ;
• предусматривает локализацию подготовки ответов и хранения данных;
• устанавливает требование о соответствии суверенных и национальных моделей российскому законодательству и традиционным ценностям.

Екатерина Калинина (юрист Nasonov & Partners): Обязанности помечать такой контент закон не вводит. Ни для авторов, ни для сервисов, ни для площадок. В девятой статье закона говорится следующее:

• Тому, кто создает с помощью нейросети изображение, видео или аудио, должны предоставить возможность поставить пометку о применении искусственного интеллекта. То есть обязанность здесь лежит на сервисе, именно он должен дать такую функцию. Ставить пометку или нет, решает сам пользователь. 
• Как именно будет выглядеть пометка и где размещаться, закон не устанавливает. Это определяется договоренностью между пользователем и сервисом. Единого государственного знака нет.
• Крупные интернет-площадки обязаны обеспечить пользователям возможность ставить такие пометки. Обязанность возникает, когда совпадают несколько условий, а именно: люди размещают на площадке информацию на своих личных страницах; контент идет на русском или других языках народов России; на площадке может размещаться реклама для российских потребителей, и ее посещают более 500 тысяч пользователей из России в сутки. По сути, это описание крупной социальной сети.

Добровольный порядок объясняется тем, что обязательная маркировка относится к предмету другого законопроекта, который пока не принят. В нем предусмотрено, что владелец сервиса обязан размещать предупреждение в самом материале, в том числе в машиночитаемом виде, а крупные площадки с аудиторией более 100 тысяч пользователей в сутки должны проверять наличие такого предупреждения и при его отсутствии размещать его сами или удалять материал. Если этот законопроект примут, правила маркировки станут заметно строже нынешних.

Максим Своевский (юрист-консультант в сфере науки и технологий): Обучать модель на чужих произведениях закон разрешил, но не всем и не на всем. Под правило подпадают любые объекты авторских и смежных прав: тексты, изображения, музыка, видео, фотографии, фонограммы, базы данных. Возможность открыта только суверенным и национальным моделям и работает при одном из двух условий:

• либо экземпляр получен правомерно — скажем, издание куплено по подписке или по лицензионному договору с правообладателем; 
• либо произведение выложено в открытый доступ и не закрыто техническими средствами: платная стена, файл с правилами для поисковых роботов, техническая защита — это и есть способ автора сказать «нет». Единого машиночитаемого стандарта такого отказа закон не вводит, поэтому спорить о том, считать ли конкретную преграду отказом, стороны будут в судах. 

Выплат правообладателям не предусмотрено.

Права на результат генерации закон не распределяет — он лишь обязывает сервис сообщить, кому они принадлежат. Причем вопрос, охраняются ли они вообще, остается за общим правилом Гражданского кодекса: автором признается гражданин, творческим трудом которого создан результат. То есть ответ на «моя ли это картинка» ищется в пользовательском соглашении, а на «есть ли на нее авторские права» — в том, что вы делали, кроме нажатия кнопки.

Екатерина Калинина (юрист Nasonov & Partners): Отсюда выводится практический риск. Сервис вправе прописать в своем соглашении, что права на все сгенерированное остаются за ним. Формально закон будет соблюден, ведь пользователя уведомили. 

Илья Булгаков (руководитель практики защиты персональных данных компании Denuo): Закон не вводит отдельных санкций за его нарушение. Вероятно, как это часто бывает, последует отдельный закон, вводящий новые составы в Кодекс об административных правонарушениях за конкретные нарушения. 

Илья Булгаков (руководитель практики защиты персональных данных компании Denuo): Да, закон содержит такую категорию и даже дает понимание таких ценностей (коллективизм, гражданственность, милосердие и т.д.). Однако требование о том, чтобы ответы генеративной сети соответствовали данным ценностям закреплены только применительно к национальным и суверенным моделям. 

Екатерина Калинина (юрист Nasonov & Partners): Также важно то, что это требование адресовано разработчику, который хочет, чтобы его модель признали национальной или суверенной. Для пользователей оно никаких обязанностей и никакой ответственности не создает, и за «неправильный» запрос к нейросети ничего не грозит.

Илья Булгаков (руководитель практики защиты персональных данных компании Denuo): В основном данные публикации относились к самой первой редакции законопроекта. Там действительно было много норм о локализации данных, ограничениях на использование зарубежных моделей. В финальную версию они не попали. Сейчас положения о локализации остались применительно к национальным и суверенным моделям — они должны хранить и обрабатывать запросы пользователей в ЦОДах в России, которые принадлежат российским юридическим лицам. 

Максим Своевский (юрист-консультант в сфере науки и технологий): Суверенная модель — полностью своя. Отечественный разработчик определяет и меняет ее характеристики на всех стадиях жизненного цикла.

Для национальных моделей планка ниже: разработчик определяет существенные характеристики и при этом допускаются чужие компоненты — вплоть до целых моделей других разработчиков, — но только распространяемые по открытой лицензии.

Для примера. Т-Банк выложил модели T-lite и T-pro, взяв за основу открытую китайскую Qwen и дообучив ее на своих данных, — это ровно та схема, под которую написан национальный статус. А GigaChat Сбер развивает на собственной линейке, выросшей из его же ранних моделей, без чужих компонентов, и это ближе к суверенному типу.

Алена Троицкая (младший юрист Lidings): Запрета на зарубежные нейросети в законе нет. Ни для граждан, ни для компаний. Норм, ограничивающих доступ к иностранным сервисам, в тексте не содержится. Положение таких моделей определяется тремя моментами:

• во-первых, статус суверенной или национальной они получить не смогут;
• во-вторых, правительство может выделять сферы, где можно применять только суверенные модели (зарубежные, соответственно, нет);
• в-третьих, разрешение обучать модели на чужих произведениях, права на которые принадлежат россиянам или отечественным компаниям, зарубежным разработчикам не предоставлено.

Максим Своевский (юрист-консультант в сфере науки и технологий): Правительство вправе определить сферы, где разрешено применять исключительно отечественные модели. Если в такой перечень попадут, допустим, государственные органы или банки, то пользоваться там ChatGPT будет нельзя, но это ограничение для организаций, а не для граждан, и перечня пока нет.