Следственный комитет предложил считать использование искусственного интеллекта и сервисов обхода блокировок отягчающим обстоятельством при совершении преступлений

Следственный комитет России предлагает изменить подход к регулированию цифровых технологий. Вместо тотального запрета искусственного интеллекта, VPN и других средств обхода блокировок речь идет об усилении ответственности лишь в тех случаях, когда они становятся инструментом преступления. Инициативу уже обсуждают юристы, которые, поддерживая общую идею, призывают избежать чрезмерно широких формулировок.

Поводом для дискуссии стало заявление председателя Следственного комитета Александра Бастрыкина о необходимости учитывать использование информационно-коммуникационных технологий, искусственного интеллекта и сервисов обхода блокировок при квалификации преступлений. По замыслу ведомства, новые нормы должны стать ответом на стремительный рост мошенничества с применением дипфейков, синтеза голоса и других цифровых технологий.

Однако, как считают специалисты, вопрос требует максимально точной юридической настройки.

По словам исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений Матвея Гончарова, сама идея дифференцированного подхода отвечает современным вызовам.

«Сегодня дипфейки, синтез изображения и голоса уже стали повседневным инструментом мошенников. Государство обязано реагировать на эти технологии. Но важно, чтобы ответственность наступала не за сам факт использования искусственного интеллекта или VPN, а тогда, когда именно эти технологии стали главным средством совершения преступления либо многократно увеличили причиненный вред», — отмечает Гончаров.

Эксперт обращает внимание на опасность слишком широких формулировок. По его словам, миллионы россиян ежедневно используют VPN вовсе не для сокрытия противоправной деятельности.

«Человек может включить VPN исключительно для доступа к рабочей почте, банковскому сервису или профессиональной программе. Если при этом он станет жертвой мошенников или совершит какое-либо финансовое нарушение под воздействием обмана, автоматически считать использование VPN отягчающим обстоятельством было бы неправильно. Это фактически означает ответственность за саму технологию, а не за преступный умысел», — поясняет собеседник «МК».

Именно поэтому, считает эксперт, новый квалифицирующий признак должен применяться лишь тогда, когда следствие докажет: средство обхода блокировок использовалось именно для сокрытия следов преступления или облегчения его совершения.

Правозащитники также считают, что менять сразу весь Уголовный кодекс нецелесообразно. Более эффективным может оказаться точечное изменение отдельных статей.

Прежде всего речь идет о мошенничестве.

«Сегодня преступник может позвонить человеку голосом его сына, дочери или супруга благодаря технологиям синтеза речи. Формально суд квалифицирует это как обычный обман, хотя уровень психологического воздействия здесь значительно выше. Поэтому логично предусмотреть отдельный квалифицирующий признак именно за использование дипфейков при мошенничестве», — считает Гончаров.

По его словам, такая норма сможет работать только при наличии соответствующей экспертной базы.

«Понадобится федеральный реестр экспертных учреждений, способных устанавливать факт использования дипфейков, повышение квалификации специалистов и четкое процессуальное регулирование. Иначе доказать применение подобных технологий будет крайне сложно», — говорит эксперт.

Еще одним направлением могут стать массовые кибератаки с использованием самообучающихся программ.

«Если вредоносное программное обеспечение способно самостоятельно адаптироваться во время атаки, это качественно иной уровень общественной опасности. Но здесь важно не создавать новую статью, которая будет дублировать уже действующее законодательство, а аккуратно дополнить существующие нормы квалифицирующим признаком», — считает Гончаров.

При этом, подчеркивает он, закон не должен затронуть специалистов, занимающихся исследованиями в области кибербезопасности.

«Необходимо прямо вывести из-под действия таких норм законную научную и исследовательскую деятельность. Иначе риски возникнут уже для тех, кто, наоборот, помогает государству выявлять уязвимости и повышать уровень информационной безопасности», — отмечает эксперт.

Вместе с тем специалисты напоминают: ужесточение наказания само по себе не станет универсальным решением проблемы. Значительная часть мошеннических колл-центров сегодня находится за пределами российской юрисдикции.

«Если преступная инфраструктура расположена за рубежом, увеличение срока наказания практически ничего не меняет без механизмов международного сотрудничества и реальной возможности привлечь виновных к ответственности. Поэтому усиливать санкции необходимо одновременно с развитием инструментов правоприменения», — убежден Гончаров.

По мнению экспертов, главная задача будущих изменений — сохранить баланс между защитой граждан от новых цифровых угроз и недопущением ситуаций, когда добросовестный пользователь будет нести повышенную ответственность лишь потому, что в момент совершения каких-либо действий у него был включен VPN или использовались современные цифровые сервисы. Именно поэтому, считают юристы, закон должен учитывать не сам факт применения технологии, а ее реальную роль в совершении преступления и доказанный преступный умысел.